Настоящее Время

Хотите поделиться с нами информацией? Вот как это сделать

"Говорили, что притворяюсь больной, чтобы сидеть на шее у мужа". Читательницы НВ – о том, как "невидимые инвалидности" влияют на женщин

"Вдруг ребенок умрет, и вы еще захотите детей". Читательницы НВ рассказывают о репродуктивном давлении в России

"Ненависть к женщинам воспитывается обществом с детства". Что такое фемицид и как с ним борются в Европе, Азии и на Кавказе

Гражданин А. Как миллиардер Петр Авен пытается закрепиться на Западе и что у него осталось в России

Владимир Путин и тайные комнаты. Как Кремль годами скрывал, где на самом деле находится президент – и как тайну выдали три простых предмета

"Со стороны я кажусь здоровой. А когда плохо, меня никто не видит". Читательницы НВ рассказывают о жизни с "невидимыми инвалидностями"

Один душ на 100 человек и дефицит обезболивающего. Политзаключенные из России – о менструальном здоровье за решеткой

Падение доходов и покупки в секонд-хендах: как россияне экономят в 2025 году

"Не думал, что меня арестуют и будут пытать." История врача из Донецка, которого 7 лет держали в тюрьмах "ДНР" за проукраинский блог

Нехватка прокладок, забытые спирали и отсутствие гинеколога. Что известно о женском здоровье в заключении

"Ты играешь в игру, которая идет не по твоим правилам". Как диагноз "рак груди" изменил жизнь читательниц НВ

Читатели НВ вспоминают путч ГКЧП 1991 года: "Надоело жить в мире дефицита свободы, товаров, информации"

По местам подавления «Пражской весны». Как это было 50 лет назад и сейчас

"Молчать не буду". Как читатели Настоящего Времени продолжают протестовать против войны – в России и за ее пределами

"Люди пропитаны пропагандой против других наций". Как ксенофобия в России отражается на мигрантах

"Нельзя построить демократию на ксенофобской риторике". Как коренные народы борются с расизмом и дискриминацией в России и эмиграции

Поделиться информацией с редакцией

Голоса смелых. Проект о гендерном насилии в Центральной Азии

"Хотелось максимально увеличить количество добрых дел". Читатели НВ – о том, почему стали донорами и как донорская кровь помогла им

"Я хочу домой, но Россия вырвала его с корнем". Уроженцы Донецкой области – о том, почему уехали после 2014 года и надеются ли вернуться

"Этого места больше нет". Украинцы из Луганской области рассказали, как после 2014 года потеряли дом и не надеются туда вернуться

"Биология долгое время смотрит на женщин с точки зрения патриархата". Что исследования говорят о силе женского тела

"Живу с ощущением дыры внутри": читатели Настоящего Времени рассказывают о жизни с ментальными расстройствами

"Мама, папа, бабушка – все были за него". Наши читатели рассказывают, почему 25 лет назад поддерживали Путина – и как перестали

"Никакие шрамы не должны мешать жить". История пережившей нападение с кислотой кыргызстанки

"Третий раз за год буду менять инсулин": читатели Настоящего Времени рассказывают, как справляются с дефицитом лекарств в России

Бедные, богатые, русские. Как и почему бизнесмены помогают российской оппозиции

"Боль нестерпима – до боязни дышать". Как эндометриоз изменил жизнь читательниц Настоящего Времени

"Я верю, что там снова замелькают украинские флаги". Читатели Настоящего Времени – о том, почему они уехали из Крыма после аннексии

"Быть женщиной — преступление" и "напоминание, как хрупко женское право". Женщины из разных стран — о значении Восьмого марта

Как украинских ветеранов с ПТСР лечат при помощи психоделиков | ЧТО ЖЕ ПОЛУЧАЕТСЯ

Читатели Настоящего Времени, уехавшие из Украины и оставшиеся в стране, – о том, как три года вторжения изменили их жизнь

Россия близка к катастрофе? Как страна оказалась в демографическом кризисе и что с этим делать

"Баймакское дело" год спустя: как минимум 80 обвиняемых, две смерти. Как в Башкортостане преследуют людей по делу о "беспорядках"

Как возглавить страну после 12 лет в одиночке, отказаться от роскоши и войти в историю. Рассказываем об экс-президенте Уругвая Хосе Мухике

Вплавь из СССР: Петр Патрушев в 1962 году проплыл 35 км по Черному морю от Батуми до Турции